Одна из многих

Вернувшись в Альбукерке после долгого промотура, автор популярных любовных романов Кэрол Стурка обнаруживает мир, изменившийся до неузнаваемости. Тихий ужас охватывает её, когда она понимает, что за время её отсутствия произошла глобальная катастрофа, но не та, о которой обычно пишут в фантастических книгах. Учёные, пытаясь расшифровать таинственный сигнал из космоса с помощью биологических методов, невольно выпустили на волю созданный ими же вирус. Патоген стремительно распространился по всей планете, кардинально изменив саму природу человеческого сознания. Заражённые обретают способность к глубокой телепатии, стирающей все границы непонимания между людьми. Этот новый способ коммуникации порождает абсолютную, всепоглощающую толерантность и коллективное чувство блаженного счастья. Исчезают конфликты, войны, национальные границы и государства как пережиток агрессивного прошлого. Однако Кэрол, к своему ужасу и растерянности, обнаруживает, что она невосприимчива к вирусу. Её разум остаётся прежним – одиноким островком в бушующем океане единого коллективного сознания. Она не слышит мыслей других и не может транслировать свои, оставаясь глухой и немой в этом новом мире словесного молчания и мысленного шума. Кэрол оказывается не единственной, и постепенно она находит других "иммунных", таких же потерянных и напуганных людей, выброшенных на обочину "идеального" общества. Для неё этот новый миропорядок, лишённый страстей, конфликтов, боли и, как она с ужасом понимает, самой любви в её привычном, человеческом понимании, является кошмаром. Её творчество, построенное на эмоциях, драме и сильных чувствах, становится абсолютно бессмысленным в мире всеобщего спокойного довольства. Она видит, как исчезает индивидуальность, личные желания и сама человеческая сложность, заменяемые плоским, гомогенным счастьем. Полная решимости и отчаяния, Кэрол встаёт на путь, немыслимый для нового человечества – путь сопротивления. Её цель – не просто выжить в этом странном мире, а вернуть всё как было, со всем его хаосом, болью, но и с его неповторимой, хрупкой красотой отдельных душ. Она становится своеобразным революционером, борющимся против утопии, а её оружием – её собственные непринятые эмоции, память о прошлом и яростное желание вернуть право людей на частную жизнь мыслей, на негативные чувства и на самостоятельный выбор. Её борьба превращается в глубоко личную и экзистенциальную войну против самой идеи принудительного коллективного блаженства, где цена возвращения прошлого может оказаться непомерно высокой как для неё самой, так и для тех немногих, кто ещё способен чувствовать.